Последние новости

На выборах в земельный парламент, прошедших в Северном Рейне – Вестфалии первыми стала партия CDU: христианские демократы во главе с премьер-министром СРВ Маркусом Вюстом получили 35,7% голосов (+2,8% к 2017 году). Добились успеха и «Зеленые», набравшие 18,2 %.

Партия SPD канцлера ФРГ Олафа Шольца стала второй – социал-демократы, получили 26,7% голосов избирателей. Это явная неудача: партия показала худший в истории результат на выборах ландтага в федеральной земле, бывшей прежде их опорой. Однако они могут попытаться создать коалицию "светофор" вместе с "Зелеными" и СВДП.

 

Самый большой прогресс показали «Зеленые» – 18,2% избирателей, это рост на целых 11,8 % по сравнению с прошлыми выборами в 2017 году. Они могут создать коалицию с ХДС.

 

В ландтаге нового созыва, следует ожидать, CDU получит 76 мест, SPD – 56, «Die Grüne» – 39, AfD и FHD – по 12 мест.

 

Общие итоги:

CDU - 35,7 % (2017 - 33,0%). SPD 26,7 % (2017 - 31,2%). "Die Grüne" 18,2 % (2017 - 6,4 %). FDP - 5,9 %(2017 - 12,6%). AfD - 5,4 % (2017 - 7,4%). "Die Linke" - 2,1 % (2017 - 4,9%).

 

По материалам СМИ

 

"Русское поле"

 

 

"Всю свою взрослую жизнь я считала что школа это не мое. Меня даже не посещала мысль заняться преподавательской деятельностью," - рассказывает Елена Мбен (Хаутова), которую судьба забросила в Камерун.

 

 

Новости наших друзей

 

Елена Мбен, преподаватель русского языка Русской международной школы "Galaxy":

 

 

Волею судьбы в Камеруне, это (Центральная Африка), я попала в Русскую международную школу "Galaxy" в городе Дуале (основателями являются почетный консул России в Камеруне Жан Мари Чуиссанг и его супруга, ныне директор школы Ирина Чуиссанг).

И тут Остапа, можно сказать, понесло. Я поняла что для меня великое удовольствие знакомить детей, с абсолютно другой культурой и другими жизненными приоритетами, с нашей, русской культурой. Привить им хотя бы крупинки наших ценностей, знакомить с нашей страной.

 

 

Мы отмечаем Новый год с нашим Дедом Морозом и Снегурочкой, нашими песнями и нашему сценарию, который, конечно, приходится писать самой, адаптировать под местный менталитет. Празднуем Масленицу с нашими песнями и плясками.

Поток заявлений от российских граждан, сталкивающихся с дискриминацией в Германии с начала военной спецоперации России на Украине, значительно сократился, считают в пресс-службе посольства России в ФРГ.

 

 

«В настоящее время поток обращений значительно снизился. Связываем это с эффективностью наших усилий по привлечению внимания германских властей, правоохранительных органов ФРГ и общественности к данной проблеме, а также заявлениями видных германских политиков о недопустимости подобных проявлений», - приводит комментарий российского посольства сайт РБК.

 

Как отметили в дипмиссии, с 24 февраля «наблюдался резкий всплеск случаев дискриминации наших соотечественников в ФРГ». «Речь шла, в частности, о рукоприкладстве и порче имущества, «моббинге» на рабочих местах и в образовательных учреждениях, в том числе детских, оскорблениях и угрозах. Федеральным ведомством уголовной полиции ФРГ фиксировалось около 200 противоправных деяний против русскоязычных граждан в неделю», — пояснили в Посольстве.
 

В начале апреля Федеральное ведомство по охране Конституции Германии заявило о наличии информационных кампаний, преувеличивающих масштабы враждебных действий против лиц русского происхождения. На это утверждение Посольство России ответило специальным комментарием.

 

В посольстве прокомментировали положение с осквернением советских мемориалов: в таких случаях направляются ноты протеста в МИД ФРГ, а также письма местным властям. Отмечено, что последствия вандализма оперативно устраняются.

 

«Охрана мемориалов усилена. Полиция реагирует профессионально», — сообщили РБК в дипмиссии.
 

В апреле немецкие СМИ со ссылкой на данные полиции сообщали, что с 24 февраля в Германии было зафиксировано около 1700 враждебных действий: порча имущества, надписи и рисунки на зданиях против лиц украинского и российского происхождения и их фирм.
 

Издание Tagesspiegel написало о 16 случаях вандализма в отношении советских мемориалов в Берлине, в том числе в Трептов-парке.


Глава МВД Германии Нэнси Файзер в апреле предостерегла от дискриминации русскоговорящих людей в Германии. «Мы решительно выступаем против враждебного отношения или дискриминации людей из-за их русского происхождения или языка», — Отметила, в частности, министр в интервью агентству DPA.

 

По материалам РБК и других источников

 

"Русское поле"

Полиция Берлина опубликовала особые правила, действующие на публичных мероприятиях 8 и 9 мая в столице Германии.

 

 

На фоне запрещения некоторых атрибутов и исторической символики России и Украины, отметим, что, согласно документу, данные ограничения не распространяются на ветеранов Второй мировой войны, дипломатов и некоторые другие категории граждан.

Кажется, ну что может быть проще одуванчика, сорного цветка? А пригляделись к нему на уроке рисования, да и очаровались. Сложные, красивые листья, сам цветок, сначала яркий, жёлтый, потом вдруг превращается в лёгкое белое облачко, которое может раствориться от лёгкого дуновения.

 

Фото: Венера Шпаршу

 

Вот так и назвали его ОДУВАНЧИК, потому что дуем на него, обдуваем. Кстати, а в немецком языке есть очень похожее название - Pusteblume. Тоже от глагола, pusten - дуть. Но это название не самое популярное, чаще его называют в Германии Löwenzahn, по французской моде.

 

Французы назвали так грозно dent-de-lion - свой лёгкий одуванчик (который прежде именовали le pissenlit), потому что им однажды показалось, что листья первоцвета похожи на клыки царя зверей. А соседи - немцы и англичане, вдохновившись таким смелым сравнением, тоже стали называть милый весенний цветок - dandelion.

 

На занятиях по рисованию в Обществе "Гагарин". Фото: "РП"

 

Внимательно рассмотреть одуванчик юные художники смогли вместе с любимым педагогом Еленой Ивановной Тимченко (Elena Timtschenko).

 

 

Как передать в рисунке эту ускользающую, мимолётную красоту? На наших занятиях у всех всё получается. А как же иначе - уроки ведёт настоящий, профессиональный художник.

 

 

А ещё у нас была хорошая возможность поговорить и полезных свойствах одуванчика и вспомнить весёлого Незнайку из Цветочного города. Вы помните на какой улице жил поэт Цветик? "Цветик жил на улице Одуванчиков".

 

Пока ребята рисовали одуванчик, перечитали любимый отрывок, как Незнайка сочинял стихи, заодно напридумывали рифм к слову "одуванчик" и сочинили своё "одуванчиковое" стихотворение.

 

 

Одуванчик - любимая забава детворы. Кто не плёл венки из жёлтых, солнечных цветочков или не дул на белый пушистый шар?

 

Взрослые (которые здесь всегда вместе с детьми рисуют) рассказали, что есть варенье из одуванчиков, а любители Брэдбери вспомнили "Вино из одуванчиков"/"Dandelion Wine". 

 

 

А для всех читателей нашей Литературной гостиной "Гагарин" - маленький сюрприз. Помните рассказ О`Генри "Весна порционно"/"Springtime Á La Carte"? Обязательно перечитайте! Он весенний, добрый и удивительно одуванчиковый😊

 

О. Генри

Весна порционно

(Перевод Н. Дехтеревой)

 

Был месяц март.

Никогда-никогда, если вздумаете писать рассказ, не начинайте его таким образом. Худшего начала не придумаешь. Плоско, сухо, ни на йоту воображения. Ровным счетом ничего. Но в данном случае оно допустимо. Ибо следующий абзац, которым, собственно, и надлежало бы предварить повествование, настолько экстравагантен и нелеп, что его нельзя так вот сразу бросить в лицо читателю.

Сара плакала над прейскурантом ресторана.

Вы только представьте себе — юная жительница Нью-Йорка проливает слезы над ресторанным меню!

В объяснение такой сцены вы располагаете возможностью строить любые догадки: омаров уже нет, кончились; она дала зарок весь пост не есть мороженого; заказала сырой лук; или же только что вернулась с утренника в театре Хэккета. А затем, поскольку все эти версии не соответствуют истине, разрешите мне продолжить рассказ.

Джентльмен, заявивший, что земной шар — устрица, которую он вскроет мечом, [1] пользуется большей славой, чем того заслуживает. Вскрыть устрицу мечом не такая уж хитрость. А приходилось ли вам видеть, чтобы кто-нибудь пытался вскрыть это сухопутное двустворчатое с помощью пишущей машинки? Хватило бы у вас терпения ждать, пока их таким способом вскроют дюжину?

Действуя этим неудобным орудием, Саре кое-как удавалось приоткрывать тугие створки неподатливой устрицы, чтобы добраться до ее холодного, вязкого содержимого. Стенографию Сара знала не лучше тех, кто изучал эту науку на Коммерческих курсах и только что выпущен упомянутым учебным заведением в широкий мир. И потому, не обладая этим умением, она не могла войти в яркое созвездие талантов в высокой учрежденческой сфере. Ей оставалось взять свободную профессию машинистки-одиночки и рыскать в поисках случайной работы по переписке.

Самым блестящим, самым великим ее триумфом оказался устный контракт с Шуленбергом, владельцем ресторана «Домашний стол». Ресторан находился бок о бок со старым неоштукатуренным кирпичным домом, где Сара снимала отгороженный конец коридора, именуемый «комнатой на одного».

Как-то раз после трапезы за табльдотом у Шуленберга (сорок центов за обед из пяти блюд) Сара унесла с собой меню. Оно было написано совершенно неразборчивым почерком — то ли по-немецки, то ли по-английски, и строчки располагались так, что, если не проявить должного внимания, вы рисковали начать обед с зубочистки и рисового пудинга, а закончить его супом и названием дня недели.

На следующий день Сара показала Шуленбергу аккуратный листок, на котором было безупречно отпечатано меню, где яства соблазнительно выстроились под надлежащими заголовками, начиная от hors d'oeuvre [2]и до «за сохранность пальто и зонтов ресторан не отвечает».

Шуленберг был приобщен к цивилизации в мгновение ока. Прежде чем Сара покинула ресторан, его владелец с полной готовностью заключил с ней соглашение. Она обязывалась поставлять отпечатанные на машинке меню для двадцати одного столика — к обеду каждый день новые, для первого и второго завтрака — всякий раз, как блюда менялись или же листки утрачивали свою первоначальную свежесть.

Шуленберг, со своей стороны, должен был посылать ей с официантом — по возможности любезным — еду трижды per diem [3]и заранее вручать ей карандашный черновик того, что судьба припасла клиентам Шуленберга назавтра.

Обе стороны оказались полностью удовлетворены соглашением. Посетители ресторана «Домашний стол» знали теперь названия подаваемых блюд, если даже порой становились в тупик, пытаясь разобраться в их субстанции. А Сара в течение всей холодной, унылой зимы была обеспечена питанием, что для нее было самое главное.

Однажды календарь солгал, он заявил, что наступила весна. Но весна наступает тогда, когда она действительно наступает. А в переулках еще лежали смерзшиеся и сверкающие, как алмаз, январские снега. Шарманки продолжали наигрывать «Веселое летнее времечко» с декабрьским пылом и экспрессией. Многие предусмотрительные люди получили месячную рассрочку на покупку пасхальных обновок. В доходных домах отключили отопление. А когда все это происходит, каждому ясно, что город еще в цепких когтях зимы.

Как-то под вечер Сара сидела дрожа в своей элегантной «комнате на одного» («паровое отопление; безупречная чистота; все удобства; убедитесь лично»). У Сары не было никакой работы, кроме шуленберговских меню. Она сидела в своей скрипучей плетеной качалке и глядела в окно. Календарь на стене кричал ей не переставая: «Сара, пришла весна! Говорю тебе: уже весна, весна! Ты только взгляни на меня, на мои милые, весенние числа! Между прочим, ты и сама очень мила, и в тебе тоже есть что-то весеннее. Что же ты глядишь в окно так печально?»

 
Сноски: 1. «Пусть устрицей мне будет этот мир. Его мечом я вскрою!» (Слова Пистоля, персонажа из «Виндзорских насмешниц» Шекспира. Перевод С. Маршака и М. Морозова). 2. Закуски (франц.). 3. В день (лат.).

 

Окно выходило во двор, и прямо перед ним высилась глухая кирпичная стена картонажной фабрики. Но для Сары стена была прозрачна, как хрусталь, и сквозь него она видела деревенский проулок, заросший травкой, затененный вишневыми деревьями и вязами, обсаженный кустами малины и китайской розы.

Подлинные вестники Весны трудно уловимы глазом или ухом. Для одних это расцветший крокус, или усыпанное желтыми цветочками деревце кизила, этого лесного красавца, или же первые ноты певчей птахи. А другим требуется такой грубый намек, как прощание с устрицами и гречневой кашей, чтобы их тусклые души осознали приближение Леди в Зеленом Наряде. Но до истинного избранника, детища матери-природы, ее нежные послания доходят мгновенно, заверяя его, что он не станет ее пасынком, если только сам того не пожелает.

Прошлым летом Сара жила в деревне и полюбила фермера.

(Запомните: будете писать рассказ, никогда не тяните его вот так вспять. Это гасит интерес читателя. Рассказ должен двигаться вперед, вперед!)

Сара пробыла на ферме «Солнечный ручей» две недели. И за это время полюбила Уолтера, сына старого фермера Франклина. В фермеров влюблялись, женили их на себе и отпускали обратно на родные пастбища и за более краткий срок. Но юный Уолтер Франклин был земледельцем современного образца. У него был телефон в коровнике, и он мог с точностью определить, как повлияет урожай пшеницы в Канаде в будущем году на картофель, посаженный неведомо когда.

В этом тенистом, заросшем малиной проулке Уолтер ухаживал за ней и покорил ее сердце. И они сели рядышком, вместе сплели венок из одуванчиков и увенчали им голову Сары.

Уолтер безмерно восхищался эффектным сочетанием желтых цветов с ее темными косами. Она так и вернулась на ферму в этом золотом венце, вертя в руках свою соломенную шляпу.

Они уговорились пожениться весной — в самом начале весны, уточнил Уолтер. И Сара вернулась в город выбивать дробь на своей машинке.

Стук в дверь развеял видения того счастливого дня. Официант принес испещренный угловатыми знаками Шуленберга черновой карандашный набросок завтрашнего меню.

Сара села за машинку и вставила в валик чистый листок. Она работала проворно. Обычно за полтора часа все листки до одного бывали готовы.

Сегодня изменений в прейскуранте оказалось больше обычного. Супы легче; свинина из холодных мясных блюд изъята, фигурирует лишь среди жарких (с гарниром из русской репы).

Весь список яств был овеян свежим весенним дыханием. Барашек, только что резвившийся на зазеленевших холмах, подвергся эксперименту под соусом из молодой зелени, как бы послужившим памятником его резвым прыжкам. Пение устрицы если и не вовсе умолкло, звучало diminuendo con amore [4]. Сковорода, уже ненужная, удалилась на покой, уступив место рашперу.

Список паштетов удлинился; сдобные пудинги исчезли; сосиски в своих тестяных одеяльцах и гречневая каша замирали в приятной летаргии. А среди сладких блюд сироп из кленового сахара был, можно сказать, обречен.

Пальцы Сары плясали, как мошкара над летним ручьем. Она отстукивала строку за строкой, зорко следя, чтобы каждое слово получало место, соответствующее его длине и содержанию.

Как раз перед десертом шел список овощных блюд. Морковь, зеленый горошек, гренки со спаржей, извечные помидоры, кукуруза, бобы, капуста и…

Сара плакала над прейскурантом ресторана. Слезы, скопившиеся в глубинах отчаяния, заполнили ей сердце и устремились к глазам. Голова ее опустилась на машинку, и каретка задребезжала сухим аккомпанементом к ее влажным рыданиям.

Дело в том, что вот уже две недели, как от Уолтера не было писем, а в меню после капусты упоминались одуванчики — одуванчики с каким-то там соком… Одуванчики с их золотыми цветами, которыми Уолтер короновал свою королеву сердца и невесту, — одуванчики, вестники весны и горестный венец ее горестей — напоминание о счастливейших днях!

Не думаю, сударыня, что вы бы улыбались, если бы вас подвергли такому испытанию — если бы те чайные розы, которые ваш Перси преподнес вам в тот вечер, когда вы подарили ему свое сердце, полили бы французским соусом и поставили перед вами за табльдотом у Шуленберга.

Если бы Джульетта увидела, что знакам ее любви нанесено подобное оскорбление, она бы еще раньше обратилась к доброму аптекарю за травами, дарующими вечный покой.

Но какая она кудесница, эта Весна! Ей нужно было послать весть о себе в огромный, холодный, одетый в камень и металл город, и она сумела найти посланца — маленького, скромного обитателя полей в простеньком зеленом плаще. Да, он истинный слуга судьбы, этот одуванчик! В пору своего цветения помогает влюбленным, вплетаясь в венок для девы с каштановыми волосами; юный и упругий, еще не расцветший, попадает на кухню и таким образом вручает адресату послание от своей всемогущей госпожи.

 
Сноска: 4. Нежно затихая (итал.).
 

Понемногу Сара справилась со слезами: надо было печатать меню. Все еще озаренная слабым золотистым блеском одуванчиковой мечты, она рассеянно нажимала на клавиши, а мысли ее и чувства продолжали бродить в зеленом проулке близ фермы «Солнечный ручей». Но вскоре она поспешила вернуться к каменным колодцам Манхэттена, и машинка начала тарахтеть и подпрыгивать, как грузовик штрейкбрехера.

В шесть часов официант принес ей обед и унес отпечатанные меню. За обедом Сара со вздохом отставила в сторону салат из одуванчиков. Как яркие цветы превратились в недостойную снедь, в унылую, темноватую массу, так завяли и погибли мечты Сары. Допустим, что любовь, как сказал Шекспир, питается сама собой. Но Сара не могла принудить себя съесть одуванчики, украсившие, как драгоценности, ее первый праздник истинной сердечной любви.

В половине восьмого пара в соседней комнате затеяла ссору. Жилец в комнате этажом выше пытался извлечь ля из своей флейты. Газ в рожке еще поубавился. Во дворе стали разгружать один за другим три угольных фургона — единственная звуковая симфония, которой может позавидовать граммофон. Кошки на заборе медленно отступили к Мукдену [5].

Все это служило Саре сигналом, что пора приняться за чтение. Она взяла «Монастырь и очаг» [6] — книгу, побившую в этом месяце рекорд по отсутствию спроса, — поставила ноги на сундучок и пустилась в странствие вместе с Жераром.

У входной двери раздался звонок. Хозяйка пошла открывать. Сара оставила Жерара и Дени загнанными медведем на дерево и прислушалась. Да-да, вы сделали бы то же самое. И она услышала громкий голос внизу лестницы. Сара вскочила, книга упала на пол — первый раунд Жерара с медведем явно закончился в пользу последнего.

Вы угадали. Она успела добежать до площадки как раз в ту минуту, когда молодой фермер, вихрем взлетев по ступеням, сжал и убрал ее в житницу всю без остатка, не потеряв ни единого драгоценного колоска.

— Почему ты не писал, ну почему? — воскликнула Сара.

— Нью-Йорк — городок довольно вместительный, — ответил Уолтер Франклин. — Я приехал неделю тому назад, пошел по твоему старому адресу. Сказали, что ты выехала в прошлый четверг. Ну, думаю, хорошо еще, что хоть не в пятницу — не сулит неудачи. Но все же целую неделю за тобой охотился, и полицию пришлось брать в подмогу.

— Но я же тебе все написала! — сказала Сара с горячностью.

— Да, но письма-то я не успел получить.

— Как же ты все-таки меня разыскал?

Уолтер улыбнулся весенней улыбкой.

— Зашел сегодня поесть тут рядом, в ресторан «Домашний стол», — сказал он. — Пусть думают, что хотят, но в это время года мне еда не еда без свежей зелени. Я проглядел их меню, так славно отпечатанное на машинке, поискал чего-нибудь подходящего. Когда я увидел то, что напечатано после «Капуста красная», я опрокинул стул и стал во все горло звать хозяина. Он сказал мне, где ты живешь.

— Да, помню, — проговорила Сара с радостным вздохом. — За капустой шли одуванчики, одуванчики с лимонным соком.

— Это кривое заглавное «М» у твоей машинки я где хочешь узнаю, — сказал Уолтер.

— Но в слове «одуванчики» нет заглавного «М»! — воскликнула Сара недоумевающе.

Молодой человек извлек из кармана листок и указал на одну из напечатанных на нем строчек.

Сара сразу же узнала тот первый экземпляр меню, который печатала днем. В правом верхнем углу его заметно было слабое расплывшееся пятнышко от оброненной слезы. Но на том месте, где следовало бы прочесть название блюда из полевого цветка, неотступное воспоминание о золотистом венке заставило ее пальцы отстукать странные буквы.

Между «Капустой красной» и «Зеленым фаршированным перцем» стояло:

МИЛЫЙ УОЛТЕР С ЛИМОННЫМ СОКОМ.


Сноски: 5. При Мукдене происходили военные действия во время русско-японской войны 1904–1905 гг. 6. «Монастырь и очаг» — исторический роман английского писателя Чарльза Рида (1814–1884).

 

Елена Еременко, фото автора

 

"Русское поле"

 

 

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать последние обновления

Russkoepole

Яндекс.Метрика